Записи, помеченные ‘2001’

Что может быть проще…

Воскресенье, 2/12/2001

Что может быть проще – сказать «пока»,
Допить вино и уйти.
Направо, налево, трамвай, река.
Несложны мои пути.

И здания в сером, и небо. Здесь
Предельно цвета просты.
Не только прохожие – город весь
Простужен. Озяб и ты.

Я встречу тебя у чужих ворот,
Чугунных, с орлом и львом,
И вспомню, что звери таких пород
Здесь часты, как йод и бром.

Ты – местный. Наверно, и бром глотал,
И львов тягал за носы,
И даже, будучи хил и мал,
До первой доплыл косы.

Твой голос – хриплый, а острый взгляд
Курильщика выдаст вмиг.
(Плохой портвейн, сигаретный яд,
Страницы любимых книг.)

Ты тоже кому-то «пока» сказал
И вышел дымка глотнуть.
Налево, направо, трамвай, вокзал –
И твой был не сложен путь.

И вот мы у серых ворот стоим,
На серый глядим портал.
В руке моей – книга. Сквозь едкий дым:
«Ну, как Вам? Давно читал…»

А вот и первый снег…

Воскресенье, 2/12/2001

А вот и первый снег. Лови его в ладонь,
Загадывай, смотри, как тает на перчатке.
Ладонь и через ткань – не то, чтобы огонь,
А всё-таки тепла. Снежинок жизни кратки.

И значит, загадать успеешь ты чуть-чуть,
Не то, что я - в моих руках они не тают.
Мелькая, серебрясь, пытаясь соскользнуть,
Танцуя на руке, весомость обретают.

Ещё минута-две – и чувствовать начну
Их вес, - пусть мягкий нрав – упругую породу.
И как тут ни крути, им не вменить в вину,
Что все мои мечты не исполнялись сроду.

В перчатках или без, а руки – лёд и лёд.
Ресница, первый снег, звезда летит – шут с нею.
Мне холодно всегда. Пусть будет счастлив тот,
Кому всегда тепло. А я так не умею.

Спасибо, Бог…

Пятница, 30/11/2001

Спасибо, Бог, что Ты не отнял дара
Ни за грехи, ни за упрямство в них,
Что той же страстью зимнего пожара
Пылает стих,

Что боль моя перерастает в строки,
Что голос мой – то кровью, то вином,
Что не умею осуждать пороки –
Мой дар в ином:

Ты дал мне петь – не зная ни морали,
Не зная ни начала, ни конца.
Ты дал мне дух острей и твёрже стали.
Дух без лица.

Жестокий дух. Клинок без ножен. Смута
И бунт – моя стихия, цель и страсть.
Ты дашь мне возноситься так же круто,
Как дал мне пасть.

…Спасибо, Бог, что вместо крови – пламя,
Что вены жжёт, а руки холодны,
Что никогда я не узнаю знамя
Своей страны,

Что буду петь для тех, кто больше платит,
Что буду и тирану ко двору,
Что проживу, насколько дара хватит.
Потом – умру.

…Спасибо, Бог, за то, что будет время,
Когда увижу, наконец, порог
И вспомню, что потом бывает с теми…
Спасибо, Бог.

Дождей ноябрьских серое шитье…

Четверг, 29/11/2001

Дождей ноябрьских серое шитье
Знакомо и любимо нами – теми,
Кто верит в осень, в почерке её
Ища себя и город свой и время.

Почти игра – вглядись и обнаружь,
Что пишет осень, робко и упрямо,
То кляксами глубоких черных луж,
То каллиграфией жемчужной панорамы.

Смотри, ищи. От игр бывает прок,
Когда играть серьёзно и без фальши.
И создаётся мир, а не мирок,
Едва творец заходит в нём чуть дальше.

Играй, ищи, плутай в своей игре,
Как взглядом в иероглифах и рунах
Ветвей и дней в усталом ноябре,
Ночей холодных при прозрачных лунах.

Живы

Четверг, 29/11/2001

Волшебность, прекрасность, нежданность счастливых концов,
До боли, до слёз, до кошмарного сердценадрыва.
Сжимаем ладони до хруста и плачем, не пряча лицо –
Мы были мертвы и мы живы – о, Господи! – живы!

И это не то, что всегда, а так…

Четверг, 29/11/2001

И это не то, что всегда, а так:
Луна, над луной - мосты.
Послушай, - идущий с тобой – не враг,
И он одинок, как ты.

Он следует тихо, лицо в тени.
Охрана? Конвой? Но нет.
Бесшумный спутник. Проходят дни,
А он – за тобой. След в след.

И ты не по тверди ступаешь, нем.
И ты больше дух, чем кость.
Но ты заслужил это право тем,
Что стал – больше боль, чем злость.

А он заслужил это тем, что пил
Твой яд, охранял твой сон.
Он даже твоим фаворитом был.
И стал – больше смех, чем стон.

Ты так одинок. Всё – луна, мосты…
Но спутник – твой. До конца.
И будет с тобой до конца. А ты
Не вспомнишь его лица.

северные песни

Среда, 7/11/2001

1
есть где-то моря – ледянее льда,
и цвет их – свинца свинцовей.
темна, тяжела, холодна вода –
моей холоднее крови.

и есть в морях кое-где острова.
их скалы чернеют остро,
а выше – холмы и трава, трава.

один и для нас есть остров.

2
мы оба знаем – ты со мной
не к алтарю пойдёшь.
и будет вьюга за стеной
и будет мебель ледяной.
и правдой станет ложь.

и будет пуст и тёмен дом.
нам не уснуть с тобой,
пока в постели мы вдвоём.
и окон чёрный водоём.
и за стеной – прибой.

холмы, холмы. вода и снег.
и дом наш – по волнам.
дрожанье губ, биенье век
и шепот жаркий: “всё.навек.”
и вечность – в руки к нам.

Таких, как я, и любят и не любят…

Пятница, 2/11/2001

Таких, как я, и любят и не любят.
Не любят за болезненную гордость,
За нервность, за презренье, за строптивость.
А любят – ни за что, но просто любят.
И некое загадочное свойство,
Которое зовётся обаяньем,
Мне списывает все мои грехи.

Микаге

Пятница, 2/11/2001

Твой первый вздох – как песня о любви.
Ты будешь тем, кого я создавал,
Кого я заклинал и призывал
Семь долгих лет. Со мной или – не будешь.

Со мной, со мной. Ты создан мной. Живи
В моей любви семь долгих лет, ведь я
Жил без тебя семь долгих лет, витья
Чугунных трав недобровольный пленник.

Недобровольный пленник бытия
Короткого, как страх, как смысл, как стон,
Короткого, как вещий этот сон,
В котором ты приснился мне однажды

Тому семь лет. Теперь ты здесь, и я
Держу тебя в объятьях. Но… Мой взгляд
И руки – холодеют. Да, я рад
Тебе, мой мальчик… Но зачем ты мешкал?

Багровые травы

Четверг, 1/11/2001

Здесь только холодные ветры, дожди и закаты, и лес.
Всё так, как люблю. Тишина, деревянные рамы,
Огонь за каминной решёткой и твёрдый отказ от чудес.
Чудес не бывает. Не верю. Я стала упряма. Упряма.
И в комнатах пусто, и я так привыкла одна,
Что больше, наверно, никто мне не будет здесь нужен.
Я даже теперь не читаю весь день у окна –
Кого ожидать мне? Под вечер готовится ужин,
А после – прогулка по влажной багровой тропе
Не дальше, не ближе, чем завтра, вчера и, как видно,
Всегда. Мой маршрут неизменен. Наверно, тебе
Могло бы быть скучно со мною. Ведь правда, обидно
Гулять всё тропой да тропой, если лес и река,
И горы вдали, и камыш, и приручены цапли?
Тебе, может быть, и обидно бы стало, но это пока
В горячее сердце ещё не впитались багровые капли.
Багровый туман опускается здесь по утру,
Багровы здесь воды реки и такие же росы на травах.
В багровых восходах я здесь потеряла сестру,
Любовь обретая. Здесь нет виноватых и правых,
А только покой, полутьма и привычная мягкая боль
К закату, несильно, знакомо, над левою бровью.
И тихие мысли, и память, и в воздухе горечь и соль -
Здесь травы багрово пропитаны нашею кровью.