Записи, помеченные ‘Волынщик’

собирается дождь…

Воскресенье, 9/11/2003

Собирается дождь. Где его переждать?
То ли тело моё запросилось домой,
То ли дом так зовёт. Что ты можешь мне дать,
Ненадежная нежность холодной зимой?

дешевых кафе…

Воскресенье, 9/11/2003

Дешевых кафе прихотливый дизайн
Толкует нам сны и толкает в грехи.
Трагедию строя из маленьких тайн,
Несложные жизни ложатся в стихи.

что ты смотришь, дева…

Суббота, 8/11/2003

Что ты смотришь, дева?
Мне не жить и так.
И в любви ли дело?
И её ли знак –
Шрамы на запястье,
Нежность на лице?
Мы играем в счастье.
Счастье ли не цель?
Счастье ли – не средство
Быть, дышать? Дышать
Не умели с детства,
Мать их перемать.
Знаешь, как-то, где-то -
Да порвется нить.
В этом блядском гетто
Нечего ловить.
Что ты дева, плачешь?
Не жалей – пустяк.
Не хоти иначе –
Хорошо и так.

культурные пива

Понедельник, 3/11/2003

Мы долго плясали под дудочку злую,
И выдохлись оба, и курим устало.
Тянусь на носочках и в губы целую.
И нежности много, и времени мало.

Котенок за мухой, а веник – за пробкой.
Уютная близость в постели и просто.
Вот жизнь прорастает упорно. И робко
Стараемся не тормозить её роста.

«Акурки», ступеньки, культурные пива
И всякие звери – исчадья любови.
Ты слышишь ли дудочку злую? Красиво.
И часики тикают. Это не внове.

мой добрый Бог

Четверг, 4/09/2003

Мой добрый Бог, веди меня, веди.
Я слишком нервен, чтобы жить надежно.
Мне и дышать-то равномерно сложно,
Не то что жить среди людей.
Веди.

Мой добрый Бог, храни меня, храни.
Печалится моя семья безмерно,
Что мыслю зло я, и болею скверно,
И горд, и неуживчив я.
Храни.

Мой добрый Бог, даруй свободы, Бог.
Чтоб я однажды поднялся от бездны.
Пока что эти крылья мне полезны,
Чтоб спину защищать. Свободы,
Бог.

Любви я не могу просить, увы.
Иначе я совсем умру, пожалуй.
Немножко меньше мне любви пожалуй.
За то, что жив пока ещё.
Увы.

Волынка

Пятница, 10/01/2003

Волынщик замолчал. Надрывно-горький звук
Умолк, но тишина надрывнее волынки.

Покой в её глазах, движенья тонких рук
И колыбель в углу, и пестрые косынки,
И жар под котелком, и вечер на дворе,
И золотой закат, как кот, слезает с крыши.
Волынщик мастерит лошадок детворе.

Уж лучше бы играл. Пускай она не слышит,
Когда, в почти совсем привычной тишине,
Сметая без следа её уют, столь шаткий,
Другой волынки звук объявит о войне.

В руках её детей останутся лошадки,
И маленький предмет, чей звук - в тревожных снах,
И не волынка, нет, но прерывает детство.

Волынщик, как ты строг! Она заглушит страх.

Сын поднесет к губам отцовское наследство.

2002 - 10 января 2003

этот город

Среда, 1/01/2003

Этот город не знал настоящих страстей,
Пока мы не явились ему,
Как железо крови или кальций костей,
Мы несли в себе горечь и тьму.

Этот город не знал настоящих врагов,
Пока мы ещё тщились терпеть.
Мы внесли в него четкость и легкость шагов,
Голосов наших, звонких, как медь.

Он ни страха не знал, ни проклятий, ни бед,
Пока нас своим злом не задел.
Мы прошли сквозь него. Мы выходим на свет,
За невидный, печальный предел.

желтый свет

Среда, 1/01/2003

Привыкнув к себе в кривых зеркалах побед,
Он просто уже не может смотреть иначе.
Уходит на некий призрачный желтый свет,
Приходит же снова к той, что давно не плачет.

Привыкнув к её воспаленным сухим глазам,
Он знает, что рядом с ней он уже опасен.
Газуя, почти свободный - по тормозам,
Когда она возникает на желтой трассе.