2002

За откровенье нежности Твоей…

Понедельник, 8/07/2002

М.

За откровенье нежности Твоей
Я многое теперь себе прощаю.
Не то, чтобы достоин я, но все же
Чего-то, я ещё, быть может, стою,
Раз Ты вот так протягиваешь руку
Для поцелуя только мне, и смотришь –
Сияя, словно лучший я из лучших,
Как будто вправду я Тебя достоин.

Как будто можно быть тебя достойным.

За голос Твой в моих тоскливых снах
Я расплатиться чем угодно счастлив.
И лишь прошу с Тобой остаться рядом,
Чтоб так же слышать голос Твой и нежность
Твою вдыхать, пусть даже не касаясь
Твоих прекрасных губ своей любовью.
Но всё-таки надеюсь по-другому
Быть рядом – будто я Тебя достоин.

Как будто можно быть Тебя достойным.

27 июня – 8 июля 2002

Дым

Четверг, 27/06/2002

Нам под ноги ложится плотный дым,
И гарь с дождём на чёрных рукавах.
Пылает город за спиной. Шут с ним.
Мы без того промокли в этих рвах,

Чтобы смотреть на купол или шпиль,
А видеть только дым, и дым, и дым.
Наёмники. Вокруг на сотни миль
Мы выжгли все. Ни знати, ни святым

Мы не друзья. Нам платят, чтоб мы жгли.
Мы жжём, и сами тонем и горим
В пожарах и дождях чужой земли,
Вдыхая только дым, и дым, и дым.

Клянутся, не глядя в глаза…

Среда, 26/06/2002

Клянутся, не глядя в глаза,
На пошлость меняют печали.
Не верят, что нас повенчали
Иные, чем их, образа.

Что это не дикость и бред,
Ни страх, эпатаж или дерзость.
И пропасти той, что разверзлась
Однажды, давно уже нет.

Что страсть обретает черты
Нежнейшей из нежных заботы.
Что наши ночные полёты
Не хуже, чем в детстве, чисты.

Дом

Среда, 26/06/2002

Останься здесь, побудь – нет, не со мной,
Но с тишиной предгрозового дома.
Всё, что казалось мне почти знакомо,
Теперь покрыто коркой ледяной.
Как мысль скользит по контуру идей,
Рука скользит по контуру предметов.
Пристанище таких, как я, поэтов –
В чужих стихах и камне площадей.
Какие уж дома! Бездомный сон,
Бездомный дух, надежда на свободу.
В любую даль, в любую непогоду.
…Но ты среди пилястров и колон
Останься, станешь тем, кем я не смог
Стать дому – и хозяином, и другом.
Ещё охвачен давнишним испугом,
Дом ждёт. Переступив его порог,
Я пробыл здесь недолго. Сквозь него
Пройдя, я выйду к площадям старинным.
А если дом останется пустынным, -
Я думал раньше,– что мне до того!
Так, мимо шёл – зашёл на пять минут,
Остался дольше. Дом же не заметил
Моей любви, теплом меня не встретил,
Хотя и дал моим стихам приют.
Но вот теперь, когда мне уходить
Пора – останься, он тобой разбужен.
Камин, и кресла, и горячий ужин -
Как нежности протягивает нить,
Всё то, чего он не дал мне. Придя
Чужим, и ухожу чужим отсюда.
Я так старался сотворить с ним чудо,
Теперь – пора к стихам и площадям.

Март, 26 июня 2002

Палач

Среда, 26/06/2002

«Ты», – произносит спокойный кто-то.
«Я» застревает в подсохшем горле.
Знаешь, что это его работа.
То, что здесь было когда-то, стёрли
Годы и горечь, и пламя пыток.
Ты отступаешь, пока есть силы,
Впрочем, не резво. И длинный свиток
Всех твоих дел развернув уныло,
Он прочитает тебе весь список.
Страшно? – не знаешь. Наверно. То-то.
Но и при этом он всё же близок,
Просто палач и его работа.

Февраль- 26 июня 2002

Мой Господин

Среда, 26/06/2002

Яме-Дхарме, Смерти

Я верно готов служить,
Пусть даже совсем один.
Я вдрызг не умею жить.
И в Красном – мой Господин.
Зато умирать я был
Приучен собой и тем,
Кто прежде меня любил
И проклял меня затем.
Я знаю, когда и что
Сказать, и о чем молчать,
И делаю только то,
За что готов отвечать.
И глядя в его ладонь,
Как в омут своей судьбы,
Я вижу всегда огонь,
И знаю, что если бы
Он был хоть на миг не прав,
Я б не был ему слугой.
Из тысяч долгов и прав
Я выбрал бы долг другой.
Я верно готов служить,
Пусть даже совсем один.
Да, я не умею жить,
Но – славься, мой Господин!

Определенность в действиях и мыслях…

Воскресенье, 16/06/2002

Определённость в действиях и мыслях
Даёт нам право жить почти свободно,
Точнее – так, как все живут, иначе,
Чем мы бы жить хотели. Но не больше.
А неопределённость разрушает
Привычный круг стандартов и шаблонов,
Поэтому-то те, кто мыслит странно,
Неясно для других – мишень и жертва.
Опасность порождает агрессивность.
Но тот вдвойне опасен, чьи стремленья
Ясны, а действия просты, но чужды.
Куда страшней неясности опасной
Опасная кристальность чужеродства,
Спокойное сознание свободы
Во всём, всегда, без нормы и границы.

Нежность

Воскресенье, 16/06/2002

Так мало сказано меж нами,
Что я, бывает, просыпаюсь
От страха, что не всё ты знаешь.
Но больше, чем опасность быть
Непонятым – а просто нежность,
Которая протягивает руки
В надежде на пожатие в ответ.

За спиной

Четверг, 6/06/2002

А позади – ни дома, ни любви,
Ни горя, ни стремлений, ни смятений.
Какое имя здесь ни назови -
Ни отклика, ни отсвета, ни тени.

Туманом пеленает тишина
Небывший дом и призрачные страсти.
А память постепенно имена
И образы разносит на запчасти.

Ветер завоет в долине…

Воскресенье, 2/06/2002

Ветер завоет в долине,
Листья взорвёт над водой…

Так ты являешься ныне –
Болью, болезнью, бедой?

Так ты меня поджидаешь
В доме моём – сквозняком?

Так в дымоходе рыдаешь,
Словно со мной не знаком!

Словно мы стали чужими
После беспечных бесед.

Что же случилось за ними?
Чем ты обижен, сосед?

Тем ли, что новые вести
Ты получил с темноты –

Будто бы с кем-то я вместе,
И этот кто-то – не ты?

Правда, всё правда, и больше
В окна тоскливо не вой.

Правда. Чужой ты мне столь же,
Сколько был прежде родной.