В одиннадцать наш город крепко спит.
Лишь кое-где, под фонарями, люди.
Стук каблучков, как перестук копыт,
Так тих и одинок, что никого не будит.

Наш город тоже одинок и тих.
И спит, наверное, часов по десять в сутки.
Он скучен для чужих и для своих, -
В межвременном застрявший промежутке.

Изысканна, как серебро на чёрном,
Прекрасна, как загадка серых глаз –
Она уже была здесь столько раз!
Но нынче – наконец-то – непритворно.

Она приходит тихо, как надежды,
Движения её легки, как сон.
Вокруг неё струится нежный звон,
И светятся в ночи её одежды.

И аромат её неповторимый –
Неуловимый, как она сама.
И я твержу: зима, зима, зима –
Она пришла!…Но нет – проходит мимо.

Ночь печально обходит земли.
Ночь за окном.
Он темноте, как зову внемлет.
Тих его дом.

…Будит эхо весёлый вечер.
Говор и смех.
…Тихие ночи, шумные речи…
Горестный век.

Торопись отыскать этот город,
просоленный морем.
Где нам спорить с любовью
к простору и волнам!
Где нам жить без надежды азартной –
на счастье поспорим!

Мы б хотели покоя,
Но нет – не дано нам.

- Эовин, не гнушайся жалостью,
это дар благородного сердца!
ДЖ.Р.Р. Толкиен”В.К.”

Нам уже никуда не деваться от этого зова.
Столько лет – а становится ярче и ближе с годами.
И не даст охладеть и напомнит нам много такого,
Что … мы знали…
Неужто?!…
Ведь мы это знали и сами!
Тем родней, тем надёжней, тем лучше, тем ближе… Послушай,
Как звучат в сотый раз те слова, что мы знаем на память!
Те слова, что однажды зажгли наши тихие души,
Что … мы знали…
Неужто?!…
Ведь мы же их знали и сами!

Хозяин этих мест покинул их.
Так души покидают тело.
И смотрит вслед осиротело
Всё то, что он хранил
Своей любовью.

Надрывен звук Роландового рога
И постепенно переходит в плач…
Терпи, Роланд, осталось так немного.
Самоубийца, для иных – палач.
Ты погубил двенадцать пэров. С ними
Ты двадцать тысяч погубил солдат –
И этим обессмертил своё имя.
Хоть мало кто подобной славе рад…
Услышит Карл предсмертный зов Роланда:
«Неужто вновь какая-то беда?
С племянником всегда не будет сладу!»
Ты прав, король, теперь уже – всегда…

Борясь со Злом, не задавать вопросов…
И не надеясь от борьбы укрыться –
Здесь каждый рассуждает, как философ,
И действует, как мученик и рыцарь…

Здесь живы от надежды до надежды.
Здесь верят – от страданья до прощенья…
Здесь, кутаясь в промокшие одежды,
Спасаются рассказами и пеньем…

Её шаги до странного легки,
И ей совсем не нужен этот мир.
А он идёт, сжимая кулаки…
И треугольник неба – как сапфир.
Она уже отвыкла от него:
Идёт за ним – и в сторону глядит.
А он идёт, не видя ничего –
Лишь треугольник неба впереди.
Он жадно ловит каждый тихий звук,
Надеясь услыхать дыханье, шаг.
Но нарушает тишину вокруг
Лишь кровь его, стучащая в ушах.
И ничего не слышит он. Пока,
Стараясь отражение найти,
Подходит он к реке (черна река!),
Она идёт немного позади.
Она идёт спокойно и легко
И смотрит в треугольное окно,
И знает, что идти недалеко –
Он обернётся скоро – всё равно…

Однажды свернёшь за угол
И встретишь её нежданно.
Узнаете ли друг друга? –
Узнаете, как ни странно.
Она ледяную руку
Протянет для поцелуя.
А ты – отвернёшься. Мука
Теперь целовать – чужую.
Ты вспомнишь – прошло лет двадцать,
Но так же – и дождь, и слякоть.
Мужчина – куда деваться? –
Заставишь себя не плакать…
И есть ли место обиде,
Когда – двадцать лет покоя?
Давно уж чужие. Видел? –
Кольцо, и лицо – другое.
Вы встретитесь с ней однажды
Прохладно, спокойно, строго…
И вновь разойдётесь, каждый –
Идя своею дорогой…