Архив рубрики ‘Циркач’

Вино и кровь

Понедельник, 15/04/2002

Н.Я.

Непрошеных советов не даю.
Стараюсь не давать. Тебе – тем паче.
Желаю я во всём тебе удачи.
Любить – в любви. И выживать – в бою.

Постыдной жалость не считаю, нет.
Но и при том тебя жалеть не стану.
Дай Бог тебе, зализывая раны,
В своей крови не захлебнуться. Мет

И шрамов на тебе уже вполне
Достаточно для пристального взгляда.
Дай Бог тебе не пить воды и яда –
Вино и кровь. Ну, это – как по мне.

Приметы

Суббота, 23/03/2002

Ты знаешь эту странную примету –
Хотя приметы для меня все странны –
О том, что если в зеркалах разбитых
Лицо твоё мгновенно отразится?..
Да, знаешь, знаешь. Я же в них не просто
Мгновенно отражалась, а искала
Лицо своё в узорах мелких трещин,
В осколки безбоязненно смотрела,
Смеялась над подругами, а часто,
Желая подразнить их, разбивала
Я зеркало сама. В стеклянных брызгах
И пятнах амальгамы выбирала
Красивые и бережно хранила
Их год и два, и больше. И сейчас я
Могу ещё найти в шкафах бездонных
Те признаки лихачества былого.

Сейчас я знаю, что не всё так просто.
Лихачество убережёт едва ли
От странных и опасных поворотов
В судьбе, что чертит дикие кривые,
Бросая нас туда, где и не снилось
Нам оказаться. Замужем подруги.
А я – всё так же. Впрочем, что тут скажешь?
Я, видно, и ребячилась за тем-то,
Что замуж не хотела. Что тут скажешь?

Под каплями жемчужного дождя…

Пятница, 1/03/2002

Под каплями жемчужного дождя…
Твои слова не кажутся насмешкой,
Но даже равнодушному «Не мешкай»
Не верю, о капризное дитя.

Твою игру я знаю наперёд –
Не первый раз играем, слава Богу.
Я ошибаюсь. Ты же судишь строго
Меня за то, что поводырь мой врёт.

Твоих капризов злые кружева…
Ты прогоняешь – я уйти не смею.
Любить тебя – вот всё, что я умею.
Ты зла, дружок, но ты всегда права.

Порой почти жестоко мной вертя,
Ты шутишь, просто шутишь. Но и зная,
Что это шутка, в страхе я сгораю –
Ужели прогоняешь, не шутя?

Меч

Четверг, 28/02/2002

В праздник будут петь колокола
Так волшебно чисто, так знакомо.
Помнишь, ты из стынущего дома,
Как ребёнка, меч его несла?

Как старалась всё, едва дыша,
Выбраться из города до света?
Помнишь, как, страданием прогрета,
Плавилась и плавилась душа?

Он тебе не друг, не муж, не брат.
Что же ты над гробом так молчала?
Меч его украла, но сначала
Нежность ты украла, говорят.

Говорят, что он тебя любил.
Говорят. Не стоит слушать, право.
Что ему отрада и отрава
Были, если он почти не был?

Меч несла и сдерживала стон –
Словно душу у него забрала.
А теперь сквозь прорези забрала
Смотришь зло и холодно. Как он.

Навсегда

Четверг, 28/02/2002

Корабль уплывает вдаль, он скоро сольётся с небом.
Вопреки всем земным законам не станет меньше,
Но уйдёт в поднебесную дымку, лучом последним
Озаряя прозрачную воду и крылья чаек.
Ты сказал – как прекрасно? Но это совсем не прекрасно:
Вот корабль, исчезающий там, где нас нет и не будет.
Это свет уходящего солнца, и он уже не повторится.
Этот гаснущий день нашей жизни, куда он уходит?
Погружается в небо, плывёт, шевеля плавниками вёсел.
Обретает прозрачность, теряя и вес, и контур.
Да, ты прав, может быть. Это всё же, наверно, прекрасно.
И тоска может быть так прекрасна, почти совершенна.

A Day without Rain

Четверг, 28/02/2002

Enya

Здесь дни без дождя так редки.
Ей-богу, цени подарок.
Дрожащие в каплях ветки
Сплетают подобья арок,

Алеет туман в рассвете,
И день будет солнцем полон.
А капли подсушит ветер
Восточный – прохладен, солон.

Какие, и вправду, сцены
Когда, с густотою споря,
Сквозь листья обрывки пены
Приносятся ветром с моря?

С нас станется – сырость, ссоры.
Но день без дождя! Стихии
Жалеют нас. Что за хоры
Возможны, стихи какие!

Какая возможна нежность,
Когда – без дождя! Одежды
Воздушность и белоснежность
Твоей. И моей надежды.

Спасибо за скупость эту,
С которой нас дарят страстью,
Доверием к свету, к свету,
Стремлением к счастью, к счастью.

Ода любви

Вторник, 26/02/2002

Диктат любви – достаточно силён.
Не все сильны идти против диктата.
Коль это место занято – то свято.
Не требуя короны и погон,

она берёт, что ей принадлежит
и то, что ей принадлежать не может.
Пускай нас, грешных, самомненье гложет,
она не смотрит. И рука дрожит,

ни сон, ни валерьянка не берут,
и плакать хочется, а плакать не умеем.
А склеивает ведь – неслабым клеем.
И не порвёшь, и не развяжешь пут.

А стоит ли? Напрасный труд - побег.
Убить? – Рискни. Лекарство не для слабых.
Ошибка на ошибке. Вечный раб их,
я так же слаб, как ты. Я человек.

Я жду любви с рожденья до тех пор,
пока она овладевает мною,
не спрашивая, властью неземною.
И не небесной. Бесполезен спор,

сопротивление глупо и смешно.
Его исход – так тот вообще печален.
Ветра холмов, альковы душных спален…
Где б ни был ты, а только всё одно –

диктат любви. Ты ждёшь его, поверь.
Всё говорит, что ты дождёшься. Скоро
ты будешь, как и я, с повадкой вора
искать отсюда потайную дверь.

И не найдёшь.

Светает нынче рано…

Понедельник, 25/02/2002

Светает нынче рано.
Дрожит цветок в бокале.
Плывут коржи тумана.
Мы на год старше стали.

Мы стали на год старше,
Но вряд ли лучше, верно?
Мы движемся на марше
Уже почти манерно.

Чего не даст нам опыт,
Дает талант. И в храме
Мы заглушаем топот
Своих сапог – стихами.

Но старше на год всё же.
Не лучше, но – умнее.
И может, даже сможем
Найти дорогу. Ею

Пойдём уже потише,
Спокойно, даже строго.
Светает. Лампа в нише.
В тумане спит дорога.

Один в ее лесах…

Понедельник, 25/02/2002

Один – в её лесах, где ветер был – её,
Её – была листва и мшистое шитьё
Стволов, что до сих пор хранят невидный след
Тепла её руки. Её…уже три года нет.

Куда бы я ни шёл, везде её следы,
Её журчащий смех. У золотой воды
Поёт камыш её бесхитростный мотив.
И солнце смотрит на восток, движенье прекратив.

…Я думал, жизнь ушла. Но ведь камыш поёт,
Вода бежит в реке, в воде форель снуёт.
Закат отпустит ночь, заслышав гул костра…
И время движется вперёд, хоть нет тебя, сестра.

Берлин, 30-е годы

Понедельник, 25/02/2002

O what is that sound which so thrills the ear
Down in the valley drumming, drumming?
Only the scarlet soldiers, dear,
The soldiers coming.
W.H. Auden

Молчи, старик, на нашу долю
ещё успеется война.
Скабрёзным шуткам я мирволю
и пью до дна

за светлый день и долгий вечер,
и за красавицу одну,
которую я скоро встречу.
И за войну.

За легкомысленную нежность
и чадных баров круговерть,
счастливой встречи неизбежность.
И пью за смерть.

Молчи, не каркай. В ярких платьях
кружит Берлин. Я вижу сны
и знаю, в чьих проснусь объятьях –
войны. Войны.